Павлик Морозов — это, пожалуй, один из самых известных символов, созданных советской пропагандистской машиной. Образ мальчика-донощика спустя годы приобрел двойственное значение: сначала он был возвеличен как герой Советского Союза, а затем, с критическим подходом новой эпохи, стал использоваться либеральными кругами как пример жертвы режима и символ доносительства. Чтобы разобраться, кем же на самом деле был Павел Морозов — предателем своего отца или ребенком, которого идеология втянула в трагедию, нужно подробно рассмотреть его биографию и обстоятельства его жизни.
А пока — небольшая цитата:
«В сороковые годы я пел в хоре песню «Равняйся на Павла Морозова!», а в семидесятые меня перестали печатать. Писал в стол и для самиздата, печатался за границей. В известном учреждении мне объяснили, что я «бывший писатель» и показали заведенное уголовное дело. Выталкивали за границу, но выехать не дали, грозили лагерем и психушкой. На всех на нас доносили, хотелось понять: что толкает стучать на друзей? Павлик был символом этой деятельности.» Юрий Дружников из книги «Доносчик 001 или Вознесение Павлика Морозова»
Настоящая биография Павлика Морозова: история самого известного доносчика
Первые годы жизни Павла Морозова пришлись на тяжёлое время — период так называемого «кулацко-эсэровского мятежа». В 1921 году десятки тысяч крестьян Центральной России выступили против политики продразвёрстки. Советская власть насильственным способом изымала хлеб и продукты для снабжения городов, что вызвало отчаянное сопротивление крестьян. Тогда и появился лозунг «за советы без коммунистов». Это отражало основное настроение: поддержка Советов как органа народной власти, но при категорическом неприятии самой большевистской партии. В то время ненависть между сторонами доходила до крайностей: большевиков подвергали зверским расправам, вплоть до зашивания ран зерном.
Восстание было подавлено в 1922 году, однако его последствия ощущались в деревнях ещё много лет — вплоть до 1930-х годов. В сельской среде тогда сложилось устойчивое деление на сторонников и противников советского строя. Более зажиточная часть крестьянства презирала тех, кто был связан с новой властью: председателей сельсоветов, работников продотрядов и даже учителей.
В этих крестьянских движениях сыграли роль и соседи семьи Морозовых — пятеро братьев Пуртовых. Им удалось пережить восстание, но вскоре их арестовали, а затем амнистировали. После освобождения они снова ушли в леса и в течение более десяти лет занимались разбоем, нападали на обозы и крестьян. Из архивов ОГПУ известно, что бандиты совершили около двадцати налётов и собирались организовать вооружённое свержение местной власти, опираясь на кулаков-переселенцев.
Когда Павлу исполнилось десять лет, отец — Трофим Морозов — ушёл из семьи к молодой женщине, фактически бросив жену Татьяну с пятью детьми на произвол судьбы. Для сельской семьи это почти всегда означало голод или вынужденное батрачество. Один из братьев Павлика вскоре умер от истощения. В этих условиях старший сын — Павел — взял на себя роль главы семьи и стал её кормильцем. В деревне ребёнок в 10–12 лет уже считался полноценным тружеником, и Павлик, заботясь о матери и младших, участвовал в собраниях и деревенской жизни.
В начале 30-х годов он вступил в «пионеры», ведь для него самой реальной защитой была власть бедных — советская власть. Колхозов тогда ещё не было, ключевая власть находилась в руках сельсовета. И здесь появляется важная деталь: именно отец Трофим в 1930 году стал председателем сельсовета в Герасимовке, но фактически превратил эту должность в источник наживы. Он выдавал спецпереселенцам (раскулаченные семьи) документы и справки о «бедняцком положении», а также помогал банде Пуртовых. Эти документы играли роль своеобразных паспортов, легализующих преступников.
«На деле миф и реальный подросток из Свердловской области не стыкуются. На основании многочисленных свидетельских показаний я доказываю, что Павлик Морозов донес на отца вовсе не ради партии и социализма. Просто мать подучила сына донести, чтобы отомстить отцу: тот ушел к другой женщине.» Юрий Дружников из книги «Доносчик 001 или Вознесение Павлика Морозова»
Однако эта версия не соответствует документальным источникам. Наоборот, матери Павла арест отца был невыгоден, ведь Трофим иногда помогал семье материально, а его должность всё ещё давала определенные преимущества.
Миф: Павлик Морозов, узнав о том, что его отец снабжает документами скрывающихся в лесах врагов советской власти, донес на него сотрудникам ОГПУ, а позже даже выступил против отца в суде.
Из архивов ОГПУ видно, что Павлику доносить не требовалось. При обысках в местах стоянки банды чекисты находили документы с подписью его отца. Именно эти улики и стали основанием для арестов семи председателей сельсоветов, среди которых оказался и сам Трофим Морозов. Оправдаться было невозможно.
Участие Павлика Морозова в уголовном деле отца
20 февраля 1932 года тройка Уральского ОГПУ без суда приговорила Трофима Морозова к десяти годам лагерей. В протоколах указано, что он участвовал в изготовлении подложных документов для помощи контрреволюционной организации и укрывал её членов.
Сына его — Павла — также допросили по этому делу как свидетеля. Более того, существовал риск, что из-за участия в подделке (он сам заполнял бумаги) его могли признать соучастником. Впрочем, Павел лишь подтвердил факт, что переписывал тексты справок по просьбе отца, не осознавая, что участвует в преступной деятельности.
Был ли пионером Павлик Морозов?
Земельный надел семьи принадлежал раньше деду — Сергею Морозову. После ареста Трофима возник вопрос наследования земли. Формально она должна была перейти к Павлу, которому исполнилось 13 лет. Он стал выполнять обязанности главы семьи, что вызывало недовольство у родственников, особенно у деда, который видел в советской власти источник всех бед.
В этом контексте неудивительно, что внутри семьи возникло сильное напряжение, а сам мальчик воспринимался как препятствие.
«Пионером герой никогда не был. Пионером его назвали после смерти сперва в секретных документах ОГПУ, а затем в газетах. Придумали легенду, что его «пригласили в район» и там приняли в пионеры. С годами добавили, что он был «первым председателем пионерского отряда».» Юрий Дружников из книги «Доносчик 001 или Вознесение Павлика Морозова»
На самом деле документальных доказательств членства Павлика в пионерах не сохранилось. Тогда не существовало даже удостоверений пионеров, поэтому утверждать это можно только на основании воспоминаний. Учительница Зоя Кабина писала, что создавала в школе пионерский отряд, и Павел вошёл в его состав вместе с ещё тремя учениками.
Юрий Дружников, эмигрировавший в США в середине восьмидесятых, позже на радио «Свобода» читал главы своего литературного расследования. Его воспоминания вызвали противоречивую реакцию. В книге он пересказывает даже слухи, которые в самой Герасимовке подогревали тему: например, утверждения о том, что после перезахоронения череп мальчика якобы использовали в игре. Однако специалисты-судмедэксперты поясняют, что у детей фрагменты костей черепа ещё не срастаются полностью, поэтому подобные легенды не могли иметь под собой реальной основы.
Убийство Павлика Морозова и его брата
В 1999 году Генеральная прокуратура РФ изучила дело заново и пришла к тому же выводу, что и следствие 30-х годов: убийство совершили ближайшие родственники мальчиков. Главным исполнителем был их двоюродный брат Даниил Морозов, а помогал ему дед Сергей.
После преступления окровавленные вещи пыталась отстирать бабушка Ксения, а дядя Арсений Кулуканов даже заплатил за это золото царской чеканки. Когда Павел и его младший брат Федя возвращались из леса, их подкараулили родственники: Даниил и дед. В этот момент на них напали — Павлика убил Даниил, а Федю удерживал и позже зарезал Сергей Морозов, чтобы устранить свидетеля.
Гибель Павлика и Феди стала трагической страницей, которую советская власть быстро превратила в мощный политический миф. Для пропаганды это было удобное средство показать, как «герой-пионер» был убит «врагами Советской власти». Но в реальности это трагедия бедного сельского мальчика, жизнь которого оказалась раздавлена обстоятельствами и междоусобными конфликтами. После распада СССР образ Павлика снова был использован — уже как негативный символ в либеральных интерпретациях. В итоге судьба подростка стала заложницей политической борьбы, и мифы о нём приходится развенчивать с обеих сторон.
